Генеральное разделение

Разница между «ватниками-патриотами-державниками» с одной стороны и «креаклами-либералами-западниками» с другой не выдерживает никакой критики и рассыпается при малейшей категориальной проверке. Но всё же мы интуитивно её ощущаем, правда? Значит эта разница просто неверно названа.

Читать далее

Реклама

Вещи и их люди. Послесловие к книге Евгения Бабушкина «Библия бедных»

Кто?  

На митинги  Евгений ходит с плакатом «Я не хочу жить зря!». То есть политически он схватывает главное, оставляя детали профессиональным активистам, своим товарищам по левому  движению.

К тому же его обязывает фамилия. Этот Бабушкин помнит про того Бабушкина, революционера-искровца, который агитировал на Стеклянном заводе сто лет назад и мечтал о «превращении заурядного числительного человека в человека-социалиста».  Тот Бабушкин понимал, что в момент сдвига основ многое на стеклянном заводе может разбиться,  салютно лопнуть вдребезги или просто опасно и некрасиво треснуть, но с другой стороны, он знал, что предстоит весь человеческий мир сделать единой фабрикой, прозрачной для своих работников. Помнить о таких вещах означает сохранять верность великим Событиям.

«Быть левым для меня это как высылать деньги маме» — признается Евгений.

Читать далее

«Все, что ты знаешь — ложь»: Алексей Цветков об Илье Кормильцеве и «Ультра.Культуре»

Десять лет назад умер Илья Кормильцев, поэт, философ, издатель и культуртрегер. Он прославился в конце 1980-х годов как автор текстов песен для Nautilus Pompilius. Но от стихов он пошел подальше, превратившись в едва ли не самого убедительного свободомыслящего русского интеллектуала конца XX — начала XXI веков. От свободной мысли он пошел дальше и затеял «Ультра.Культуру» — издательство, в котором публиковали других свободномыслящих и радикальных авторов. Это издательство не знало аналогов в истории русской культуры ни до, ни после: впервые массово издавалась немейнстримовая литература с темами и сюжетами на грани фола. Результат был закономерным: «Ультра.Культура» — едва ли не единственное издательство, задушенное в постсоветской России государством. Товарищ и единомышленник Кормильцева, левый интеллектуал и сотрудник книжного магазина «Циолковский» Алексей Цветков вспоминает, каким был Кормильцев, и объясняет, почему смог состояться феномен «Ультра.Культуры».

Читать далее

Преобразование Фурье

Предисловие к книге Шарля Фурье «Теория четырех движений и всеобщих судеб»

 

Фаланстеры

Настало время с пятнадцатилетним опозданием объяснить, на что именно намекала группа энтузиастов, которая назвала свой первый книжный магазин  «Фаланстером».

Земледельческо-промышленная фаланга по замыслу Фурье должна производить субъективность, а не стирать её на благо коллектива. Он пытался заранее создать трафарет и карту нового мира с помощью «математики страсти». Звезды, числа, имена стихий, элементов и чувств должны подсказать правильную формулу человеческого счастья, реализованного в отдельных фаланстерах с населением в 1500 – 2000 человек.

Читать далее

Почему мы никогда не будем помнить одинаково?

Текст выступления Алексея Цветкова 7 октября 2016 на пражской конференции «История внутри нас» в Библиотеке Вацлава Гавела.

1. 20 лет назад в России начали печатать купюры достоинством в 500 рублей. На них изображен соловецкий монастырь как один из символов страны. Но если присмотреться, это оказался не соловецкий монастырь, на крышах там нет куполов и крестов. Это соловецкий лагерь с одной из советских фотографий. Три года назад картинку заменили и сделали купола. Но целых 16 лет этого никто не замечал. Признаться, и я тоже этого никогда бы не заметил, если бы не книга Александра Эткинда «Кривое горе», которая именно с этого и начинается.

Читать далее

Собрать и сдать

Я был обречен на этот рэп. Во-первых, Костя ходил за книгами  к нам, в  «Циолковский». Вместе с книгами он обычно получал лестницу, вылезал через люк на крышу и долго смотрел оттуда на Кремль. Во-вторых, Кирилл открыл в Казани похожий магазин и я ездил к нему туда, чтобы прочесть лекцию о голливудском марксизме, океане материнского молока и политическом исламе. В Казани мы ходили ночью по ленинским местам. Деваться было некуда и я начал  их слушать.

Читать далее