Психоделичество

1

Я нарконезависимый. Но опыт есть.

Рыбы рядом

  Однажды, лет двадцать назад, отведав необдуманную дозу …*  я вышел из сумеречной арки на бульвар и остановился под деревом, чувствуя, что всё как-то изменилось. Какая-то мелкая пыль клубится вокруг в полуденных лучах. Вглядевшись, я убедился, что это мельчайшие рыбки, сонмы мальков.

Тысячи крошечных созданий научились жить в воздухе этой улицы так же вольно, как жили они раньше в пруду или реке. Я следил за их рыбным и детским роением заворожено, замечая, что и не только мальки, но и рыбки покрупнее проплывают между нижних ветвей бульварной липы и некоторые почти касаются моего лица. Я воспринял это как заигрывание и пытался поймать хоть одну мелочь рукой, но, как известно, это невероятно трудно, ведь реакция рыбы гораздо проворнее нашей. Мы для них как неповоротливые слоны. Я был восхищен такой эволюцией рыб и их новой способностью жить прямо в воздухе, но я не был уверен, что это чудо возможно ещё где-то. Я опасался, что больше нигде этого не увижу, если уйду отсюда. Раз уж они эволюционировали так сильно, вполне возможно, с ними можно разговаривать – допустил я. Отсутствие речевого аппарата вряд ли позволит им отвечать, но понимать меня и отвечать действиями они смогут наверняка. Между тем вокруг, над лавками и клумбами, их цветное движение напоминало жизнь целого кораллового рифа. Главное, не сойти с ума от счастья – уговаривал я себя – контролировать радость, установить контакт с ними важнее всего сейчас. Но тут кто-то медленный и большой закрыл над нами солнце. Подняв лицо, я увидел пятнистого кита, плывущего над крышами. За ним, на почтительном расстоянии, следовали ещё несколько. Кажется, среди них были касатки и другие виды. Но ведь кит не рыба – недоумевал я – не рыба, это все знают, значит это происходит со всеми, кто ещё вчера жил в воде. Солнце то и дело скрывалось за дирижаблями их тел. Эти грациозные гиганты легко и без слов объясняли то, что случилось с платоновской Атлантидой и куда делся капитан Немо. Я сел на лавку и вспомнил о других людях, какова же их реакция на случившееся? На бульваре было всего несколько человек и их поведение оставалось поразительно обыденным. Да и окружавшие меня мальки куда-то подевались. Стало ясно, что закрывая солнце, киты должны бы взамен показывать на своей поверхности живую карту всего космоса и только так и можно увидеть извне, как в целом он устроен. Я снова обратился к ним. В небе ветер быстро тащил большие свинцовые облака. С  тех пор у меня чувство, что я просто отказался от предложенного знания, сдал назад, вновь присоединился к людям, вспомнил об обществе, сделал усилие, чтобы не видеть их и остаться тем, кем и был раньше.  Полностью поверить, что этого не было, я вряд ли когда-нибудь смогу.

Иногда и сейчас. Внимательно стоять под музыку и  боковым зрением стараться не замечать, как пугливо и игриво проскальзывают рядом с тобой маленькие быстрые яркие рыбки. Нечто вроде телевизионных помех или отдельных пикселей пейзажа, вырвавшихся на свободу, отлепивших себя от картины мира.

Звездный фарш

Недавно нашел у себя линованную тетрадку из 1990ых. Я вносил туда название вещества, количество и условное имя возникшего состояния:

Среди таких имён есть, например, «сулугуни джаз» и «кроты конармии». «Сулугуни джаз» это когда является понимание того, что люди это только расстояния между буквами. А следующее за ним, при увеличении дозы, «кроты конармии» это когда слышишь, как кроты жадно грызут землю, проедая себе дорогу прямо у тебя под ногами. И от этого огонь входит в твою ладонь, ты – огневладелец. Тот огонь, что прежде был заперт в вещах, тот огонь, пеплом которого являются любые знаки.

Огневладелец знает, что лучше всего питаться собственным языком и тогда окажешься в ослепительной толпе лучистого человечества Циолковского, вмешаешься в светящийся от счастья звездный фарш, космический планктон материи, взорвавшейся в бесконечном океане голодной пустоты.

Но по дороге туда, в лучистое человечество, придется побыть пассивным, безвольным телом, разрываемым изнутри истерикой, после которой приходит полное спокойствие. Карточным домиком, в разномастных комнатах которого родился смерч и потом, когда карты улеглись беспорядочно друг на друга, из них сложилась улыбка Будды.

Психоделический материализм

Как ни странно, я считал этот опыт упражнением в материализме. Ты отчетливо свидетельствуешь, что твой мозг становится частью тела. Противоречие между ними снято. Жизнь индивидуального тела вместо групповых подразумеваний, на которых держится господствующий язык. «Материализм» как неповторимое переживание момента и себя в нём, не сводимое к общедоступному языку. Грозовой восторг персонального опыта, свободного от любых коллективных описаний реальности, понятных пресловутым «всем». То, что нельзя повторить и увидеть дважды, делает тебя психоделическим материалистом.

Парадокс этого строго индивидуального переживания в том, что ошеломляющее чувство возвышенного, свободного от имён, отменяет тебя.

Знакомый писатель-растаман рассуждал иначе:

 — Как мы живем? – риторически спрашивал он сам у себя – Вавилон снаружи и Вавилон внутри, а если ты  под … , Вавилон остается только снаружи.

Он же сказал мне:  «То, что принято называть наркотиком это лекарство. Не наркотик виноват в том, что в нашем обществе столько больных».

Мы смотрели с ним «451 градус» Трюффо и он обращал моё внимание: «Смотри как ищут, смотри как прячут, потом сжигают, это же явный намёк!».

— Наркотик как метафора – пробовал я понять что-то

— Но для большинства из нас – парировал растафарищ – метафора это наркотик.

 Последняя запись

Финальный опыт, который меня остановил. Под … я отправился в церковь.

Распятие, едва различимое в темноте, но вместо распятого в центре креста отнятая голова, с угрюмой непокорностью  глядящая куда-то вниз. Одинокая и вечная. Вот движение коснулось её черно-золотого лица, и через миг можно видеть, что это больше не лицо, но змея, заботливо обнявшая крест. Она течёт вниз по кресту, навсегда оставаясь на нём.

После этого в моей тетрадке нет ничего. Так религия спасла меня от … С химическими исследованиями внутреннего космоса я попрощался. Марксизм со временем стал моим любимым наркотиком.

2

 

Фрейд

Читал Фрейда о … . В своем исследовании австрийский ученый приходит к поразительному выводу: в нашем мозге нет никаких таких отвечающих за эйфорию зон, которые … бы стимулировал и «включал». То есть вообще такие зоны наверное есть, но … на них не сказывается. Вопрос: чего же тогда так прёт и забирает? Фрейд отвечает так: очевидно, что … просто блокирует те зоны мозга, которые включают депрессию фоновую, «обычную», подаренную нам семьей и обществом, … просто выключает в мозгу ту плату, которую мы платим эмоциями за нашу социализацию при капитализме. Развиваю дальше мысль классика: если организовать посткапиталистическое бесклассовое общество на новых, не столь травматичных для личности, основаниях, то и фоновой депрессии не будет всеобщей, и следовательно, там, где будет преодолено отчуждение, при сетевом  и либертарном коммунизме, всех будет колбасить как под … круглые сутки, но без всякого … .  Это станет нормой жизни. Не тут ли скрыт секрет революционного энтузиазма, который не заменишь никакими парадными имитациями? Если Фрейд прав, то … является просто временным и вредным заменителем коммунистического состояния психической жизни.

На эту удочку, попался, кстати, Фредерик Бегбедер, который в своем документальном романе про Уну и Сэлинджера объясняет бесстрашие и энтузиазм советских военных моряков тем, что они наверняка принимали именно  … перед боем.

 То есть опыт с …  даёт нам представление об энтузиазме и эйфорическом переживании собственной истории («штурм небес» и «стахановский подвиг»). Бесклассовое сетевое общество будет возникать постепенно.  Продолжая оставаться в пространстве нашего сравнения, можно сказать, что доза … будет расти при перманентной революции, пока не достигнет пределов возможностей человеческого организма.

Стоун

Другое дело режиссёр Оливер Стоун, понимающий удовольствие как зависимость от товара.

Образцовый леволиберал Оливер Стоун снял образцовый леволиберальный фильм «Особо опасны». Там описано всё мироустройство. Итак, есть первый мир, он же развитый капитализм, в котором живут офигенные, свободные и умеющие обо всем договариваться люди, среди них есть богема с хиппистскими корнями, а есть бывшие десантники, верящие в военное вмешательство, но все они отлично ладят. Более того, они оба живут с одной и той же блонди-красоткой, которою, соверши она выбор, вечно бы что-то не устраивало, а так, втроем, все абсолютно счастливы. Собственно, этот женский образ и есть США (или Западная Европа?). Они не чужды благотворительности, мечтательности, отвязанности и сумасбродств. Они прекрасно друг друга дополняют. У них даже есть друг из ФБР, который немного крышует их бизнес. Да, конечно, всех упомянутых объединяет не просто любовь и дружба, но общий бизнес. Они производят и продают идеальный товар — легкий, фактически безвредный и дающий настоящее наслаждение наркотик. Экологически чистый. Он лучше, чем у других, потому что сделан с душой. И вот в их мир приходит опасность. Она приходит из третьего мира, из зоны дикого мексиканского капитализма. Там тоже знают о товаре, но там капитализм грубый, схематичный, не демократичный и жестокий. Там рулят безвкусно одетые алчные варвары ни во что не врубающиеся люди без должного опыта и образования. Они могут измельчить наших прекрасных героев в окрошку, но поступают ещё хуже, они воруют их блондинку, потому что варвары претендуют на их идеальный бизнес. Тогда нашим героям приходится одеть маски и выйти на тропу войны. Чтобы защитить свой хороший гуманистический капитализм от плохого и антигуманного. Так начинается их собственная, миниатюрная война в Третьем мире. Поверхностной моралью фильма, конечно, является «легалайз». Разрешите … окончательно, сделайте её легальным товаром, перестаньте называть наркотик «наркотиком» и зло покинет этот мир. Всё же Стоун относится к конкретному поколению американских хиппи. Но глубже этой очевидной агитации лежит глубокий не снимаемый ужас культурных и миролюбивых граждан золотого миллиарда перед всем остальным адом и трагическая неизбежность войн между первым миром и всеми остальными. Ведь там, за пределами «нормальных» стран, даже такой идеальный товар, как … не идет людям впрок и становится поводом для экономической и силовой экспансии и чудовищных нарушений человеческих прав. Защити правильный капитализм от неправильного и сохрани за собой контроль над наркотиком, если не хочешь потерять всё – и доход и женщину и свою цивилизацию. Те, кому повезло быть гражданами метрополии, должны намотать этот фильм на свой ус.

*Здесь и далее троеточия заменяют всё, что можно истолковать как пропаганду наркотиков. Точки как проявление лояльности к новым парламентским инициативам по запрету упоминания нежелательных веществ.

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s