Марсианская кровь

1.

В марте 1928 года студент-геофизик Колдомасов пришел в Институт переливания крови на Якиманке, прочитав статью Богданова об опытах с обменным переливанием. Он надеялся, что волшебная «трансфузия» поднимет его уровень работоспособности перед грядущей сессией. Богданов объяснил ему, что при обмене кровь омолаживается или «достраивает» человека до совершенства и «равновесия», которое само по себе в природе не встречается. Недавно студент перенёс туберкулёз. Богданов обещал, что его, устойчивая к туберкулезу, кровь пожилого врача избавит студента от этой болезни, а организм самого Богданова освободится от старых белков. Последние сомнения у студента развеялись, когда он узнал, что Александр Александрович делал себе уже одиннадцать таких переливаний за последние пять лет и всякий раз испытывал прилив сил и восстановление угасших способностей.

Для начала они обменялись литром крови. Но уже через три часа врачам института стало ясно, что кровь Колдомасова отторгнута и началось самоотравление организма Богданова. Глава института демонстрировал редкое равнодушие к смерти и диктовал собравшимся вокруг коллегам свои симптомы, требуя точной фиксации всех результатов опыта. Его агония длилась две недели. Он желтел, корчился в судорогах и умер от отёка легких и остановки сердца. Перед тем, как окончательно потерять сознание, завещал свой мозг Институту Мозга, работавшему по тому же адресу, за стеной.

Точная причина этой неудачи уже не станет известна. Сын Богданова подозревал, что отца отравили бертолетовой солью враги народа. Некоторые коллеги склонялись к версии «научного самоубийства». Самое правдоподобное объяснение – у взаимных доноров совпадала группа, но не резус, о котором тогда ничего не знали, и это привело к смерти.

Студент Колдомасов пережил похожие муки, но выжил. Кровь погибшего Богданова осталась в нём и, как и обещал экспериментатор, полностью излечила студента от туберкулёза.

2.

После гибели Богданова в его Институте перешли от обменных переливаний к использованию консервированной крови. В истории медицины этот известный философ и профессиональный революционер остался основателем советской гематологии.

С начала двадцатых годов он самостоятельно ставит первые опыты по переливанию на самом себе в собственной квартире. Заручившись поддержкой своего давнего друга Бухарина, Богданов едет в Англию, чтобы купить необходимое оборудование и подробно знакомится там с британским опытом внутриартериального переливания, консервирования крови и её химической стабилизации. Продолжает  опыты, сняв операционную в частной клинике, и наконец, получает от Наркомздрава разрешение на создание первого в мире Института Переливания.

Ближайшие задачи Института: изучение пользы «трансфузии» при интоксикациях, создание достаточной донорской службы, устранение всех форм малокровия, порожденных голодом, туберкулезом, малярией и просто старением.

Но главная задача всё же в другом — коммунистическое бессмертие общей крови, «физиологический коллективизм сочеловеков». При одновременном переливании у двух людей возникает на время единая кровеносная система. В перспективе всеобщая неделимая энергия крови не будет принадлежать больше никому персонально. Эта мечта преследовала Богданова вот уже двадцать лет. «Не половая физиологическая общность» даст развитие совершенно новых возможностей организации и приведет к появлению общего организма бесклассового человечества – доказывал он в давней своей работе «Борьба за жизнеспособность».

«Трансфузиями» он успешно вылечил своего сына от нескольких хронических болезней. Богдановские переливания помогли сестре Ленина Марии Ульяновой избавиться от фатального диагноза. Попробовал их на себе и нарком Красин. Он обсуждал с Богдановым научные аспекты физического воскрешения людей в будущем и именно так объяснял необходимость ленинского мавзолея.

Институт, создать который распорядился лично Сталин, некоторым образом устранял Богданова из активной политической жизни, отправляя его в мир экзотической мечты. Ведь ещё недавно он создавал Коммунистическую Академию, руководил Пролеткультом и редактировал переводы Маркса и Энгельса на русский. Но время пафосных утопистов заканчивалось на глазах. Через несколько лет «марсианин», как называли его в партии, неизбежно попал бы в мельницу репрессий.

Теперь он был занят только тромбоцитами, лимфосаркомой, свертываемостью, гепатитом и костным мозгом своих пациентов и доноров. Но убеждая их в благотворности одновременных переливаний, он объяснял каждому азы своей теории.

Только в бесклассовом будущем человечество сможет осознать себя как вид по-настоящему. При капитализме это видовое единство впервые проявляется через мировой рынок, к которому каждый имеет отношение как производитель стоимости и потребитель товаров. После мировой революции вид проявляет общность через единый планетарный экономический план. Но только через единство крови видовая солидарность коммунистических людей будет закреплена окончательно в «физиологическом коллективизме».

Цель Богданова — изменить сознание людей с помощью физиологической революции, новой формы единства. Не столько в том прямом смысле, что обновленная кровь влияет на мозг, сколько в том, что сам ритуал переливания сообщит каждой личности о её могуществе и ответственности перед остальным человечеством. Только тогда наступит настоящая свобода от индивидуальной замкнутости, для которой больше нет причин т.к. экономическая конкуренция уже не лежит в основе социальной жизни. Произойдет окончательная победа симбиоза над конкуренцией, воплощенная в общем фонде живой крови.

3.

С психоаналитической точки зрения утопия Богданова есть желание максимально расширить семейный, кровно-родственный круг комфорта. Внутри семьи товарно-денежные отношения обычно стремятся к минимуму, поэтому и стоит повязать всех общей кровью.

С точки зрения либеральной критики, Богданов – интересный оппонент европейского гуманизма. На Востоке, там, где личность недостаточно выражена и востребована, люди вечно будут противиться охране прайвеси и границам частной собственности. Они будут строить утопии «великой семьи», где сама граница между людьми проницаема с помощью двух игл и резиновых трубок. В идеале все связаны со всеми единой капельницей.

Конечно, проект Богданова рифмуется с «оргонным излучением» Вильгельма Райха и другой головокружительной фантастикой мирового большевизма. На пролеткультовских диспутах под руководством «марсианина» обсуждалось, смогут ли люди, свободно развиваясь, превратиться в разумный свет, обратный энтропическим процессам? Приближает ли нас планетарный язык «эсперанто» к этим временам «лучистого человечества»? Общий пафос двадцатых годов это понимание мира как системы вещей. Каково наше отношение к этим вещам? Присвоение, обладание и обмен на другие вещи доступны всем. Отраженное переживание (искусство) и новое понимание (наука) вещей всегда были доступны только элите. Наступает время сделать элитой всех. Для этого нужно перестать демонизировать и проклинать свою материальность и сделать свой организм по-настоящему управляемой и по-настоящему социальной вещью.

4.

Богданов был блестящим спорщиком. Полемизировал с Бердяевым и «Вехами», остроумно называя последние «покаянным сборником поумневших под кнутом реакции русских либералов». Глубокий политэконом, он идеально изложил эту доктрину для рабочих в коротких брошюрах. Золотой медалист и врач по образованию, считал капитализм возрастным атавизмом общества, который можно и пора вылечить. Из народников после университета скоро перешел в марксисты. Дальше биография стандартная: тюрьма – ссылка – заграница. В тюрьме он пишет о связи между одиночным заключением и властью моноидеи над человеком. В эмиграции дружил с Луначарским и Горьким и даже основал вместе с ними на Капри «Школу пролетарской культуры».

Эта «школа» негласно конкурировала с ленинской, созданной во французском Лонжюмо, и Ленин, считая Богданова одним из главных партийных философов, всё же нещадно критиковал его и за левацкие перегибы прозвал «ультиматистом». Внутрипартийный спор с вождем о том, нужно ли участвовать в работе Государственной Думы, быстро перерос в философский диалог об отношениях материи и сознания.

Что такое материя, базовая основа мира или относительный «конструкт», постоянно изменяемый горизонт нашего ангажированного знания? Для Богданова любые знания всегда и полностью историчны, это организованный групповой опыт и нет никакого «на самом деле», точнее, оно нам попросту недоступно. Предел точности любой истины зависит в итоге от производственно-обменных отношений эпохи. Для Ленина – у нас есть доступ к объективной внеисторической истине мира. Эта истина заключена в неизменных законах диалектического развития и они постижимы.

Диалектика Богданова акцентирует связь всех явлений действительности, а ленинский пафос прежде всего ищет их главный конфликт и взаимное отрицание.

Вернувшись в Россию, Богданов работает врачом на фронте в 1914ом году и окончательно убеждается там в необходимости массовых переливаний крови.

После революции, на высоких должностях в сфере культурной политики большевиков, он разрабатывает собственную «организационную науку» — тектологию, один из прообразов кибернетики. Её суть — избавление от хронических познавательных противоречий.

Отношений между психическим и физическим миром не понять, если не держать в уме, что главный закон нашей истории — растущая организованность жизни. И отдельные сознания и большие информационные системы (организации, классы, сообщества) стремятся к равновесию между внутренними и внешними раздражителями и пытаются устранить препятствия на пути к таким равновесиям. Это приводит на всех уровнях к бесконечному отбору жизнеспособных систем и потере нежизнеспособных. Для объяснения парадоксальных взаимоотношений разных систем, Богданов выдумал собственные термины: «ингрессия», «эгрессия» и «дегрессия».

5.

Впервые он описал свою мечту о «товарищеском обмене кровью» сразу после первой русской революции в фантастическом романе «Красная звезда». Землянин влюбляется в марсианку и попадает на её далекую планету. Основной закон на коммунистическом Марсе таков – давать другим больше, чем берешь у них. Тех, кто дает меньше, чем берёт, называют «вампирами» и «живыми трупами».

Одним из источников вдохновения Богданова была розенкрейцеровская утопия Джакомо Казановы («Икозамерон») о «мегамикрах» — недоступных нам, простым смертным, жителях полой земли, которые летают внутри планеты на своих крылатых лодках. Все жители полой земли — андрогины, они двуполы и никогда не испытывают голода потому, что у каждого из них есть женская грудь и они всегда готовы накормить друг друга молоком. Их двуполость обеспечивает им единство, они все — не просто «большая семья», но почти что один организм, хоть и условно разделенный. Среди марсиан Богданова так же царит бисексуальная стертость полов и коммунистическая полигамия. В их языке вообще нет мужского и женского родов. Марсиане, чтобы омолаживать и оздоравливать друг друга, постоянно меняются кровью, переливая её.  Сознание утописта нащупывает что-то, что разобщает людей на более глубоком уровне, нежели частная собственность. Частная собственность оказывается следствием разделения на мужское и женское, которое должно быть снято в утопии, и вообще неравенство и конкуренция коренятся в разделении людей на отдельные тела. Молоко Казановы это всё же коммунизм общего удовольствия, но Богданову нужен коммунизм общей физиологии, общего тела, неделимой энергии в общей венозной системе бесклассового народа «сочеловеков».

Богданов – один из первых идеологов искусственного интеллекта. У марсиан есть мыслящие машины. Они непрерывно обрабатывают данные и фактически заменяют марсианам правительство, составляя общий план их жизни. Этот рукотворный разум, выполняя роль пастыря в Небесном Иерусалиме, производит для марсиан и новые термины, понятия, слова. У Казановы всё было проще – язык «мегамикров» волшебный, потому что это язык Адама до грехопадения и кто знает его, тот способен магически управлять всеми вещами. 

Загруженный в машину марсианский интеллект есть всеобщий и чистый Разум, отдельный от коллективного тела. В «Матрице» и «Терминаторе» похожая ситуация превращается в военный конфликт между автономным духом машин и общим телом человечества. Коммунизм машин начинает революционную войну против старого мира людей. Разумный инструмент восстает против глупого создателя. Но в утопии Богданова нет такого противоречия. Править и служить — одно и тоже в новом бесклассовом обществе, мозг которого автономен и не принадлежит никому. К тому же, восстание машин исключено по той причине, что они не имеют врожденного инстинкта жизни и им всё равно, существуют они или нет.

На бесклассовом Марсе есть телевидение, космические корабли на ядерных реакторах и «объемное кино». Пессимистичным ответом на «Красную звезду» станет «Аэлита» Толстого, где сходные по техническому развитию марсиане, запутавшись в войне цивилизаций, угасают в наркотическом дыму и никакая революция уже не возможна.

У богдановских марсиан огромные глаза и треугольные головы. Но чтобы не выделяться среди людей, на земле они носят маски с местными лицами, решая между собой, есть ли у нас шанс развития или мы – тупиковая ветвь, которую нужно безболезненно отсечь и забрать себе эту планету со всеми её ресурсами? Вернувшись с Марса, герой «Красной звезды» чувствует невыносимую космическую ностальгию. В 1920 году Богданов пишет поэму «Марсианин, заброшенный на землю». Одним из первых он воплотил в своей фантастике эту новую форму интеллигентского нарциссизма: я заброшен сюда с другой планеты и мучаюсь среди вас воспоминаниями о лучшем мире, меня пославшем. Потом в литературе это будет повторяться десятки раз: «Пхенц» Синявского, «Трудно быть богом» Стругацких и вплоть до песни «Бухгалтер Иванов» группы «Бахыт Компот».

7.

Ленин считал его латентным идеалистом, так и не изжившим в себе до конца некоторых мистических настроений. В 1926 году, получив разрешение создавать Институт, Богданов решил, что настало время для реализации собственного «марсианского проекта».

Предельную востребованность Институт пережил во время войны. Впрочем, он почти дожил и до наших дней. В последние годы там случились активные сокращения и закрытие большинства лабораторий. Государство, исходя из рыночной логики, сократило всё «не эффективное» т.е. не прибыльное. Пикеты и подписи сотен медиков, как всегда, ничего не дали. То, что осталось, превращено сейчас в службу предоставления коммерческих услуг. Обследование там стоит около тысячи долларов.

Разбился корабль о земные громады, 
Все спутники в вечность ушли;
 
Мне нет возвращенья из этого ада,
 
С жестокой планеты — Земли.
 
А Марса родного багряная сфера
 
Сияет в бездонной дали…
 
Мне сердце сдавала Земли атмосфера,
 
Гнет тяготенье Земли….
 
Но голос безмолвный науки бесстрастной
 
Мне слышен с планеты родной:
 
«То — младшие дети природы всевластной,
 
С тобой они крови одной.
 
Вы — старше, но шли вы такой же дорогой.
 
Сознанья заря и у вас
 
Такою же грубой была и убогой,
 
И, тоже темнела не раз, —
 
Насильем глушилась, в крови, утопала,
 
Корыстью сквернилась она…
 
Сурова стезя к высотам идеала,
 
И боли, и грязи полна…»
 
Когда человечество, кончив блужданья,
 
Задачи решенье поймет
 
И к высшей гармонии — жизней слиянью
 
Дорогой прямою пойдет.
 
Тогда, победивши пространство и время,
 
Стихии и смерть поборов,
 
Две расы сольются в единое племя
 
Строителей новых миров.
 
Да, этой задаче отдать свои силы,
 
Сказавши, отчаянью — «Нет!»
 
Спокойно и твердо пройти до могилы,
 
Оставив потомкам завет.
 
Чтоб в эру победную слово привета
 
Прощальное к милым снести.
 
От брата забытого с юной планеты
 
С прекрасной планеты — Земли.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s